ПРОЦЕСС. МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ ПРОТИВ ТВОРЧЕСКИХ РАБОТНИКОВ

Война дефиниций

2019 год для творческих работников в Беларуси начался с терминологического скандала. Второго января на публичной странице общественного объединения «Белорусский союз дизайнеров» (далее БСД) в Facebook появился скан официального письма Министерства культуры Республики Беларусь, в котором разъяснялось – со ссылкой на Кодекс Республики Беларусь о культуре, – что деятельность по проведению выставок не является интеллектуальной и не может считаться творческой.

Абсурдная новость о министерстве культуры, которое отрицает творческий труд кураторов искусства, вышла за пределы профессионального сообщества, появившись даже на tut.by, самом популярном интернет-портале беларусского сегмента интернета, и вызвала возмущение и насмешки.

Возмущенные комментарии к оригинальному посту на странице БСД в Facebook. Иллюстрации: Валентин Дудук

Многочисленные шутки комментаторов строились вокруг несоответствия министерства культуры своему имени – будь то шутки о прачечной, отсылающие к анекдоту советских времен (телефонный звонок: звонят в прачечную, но попадают в приемную Минкультуры; представитель министерства реагирует грубо, «некультурно»), или новые шутки о министерстве высокой физической культуры (противопоставление идей «высокой культуры» и «грубой физической силы»), а также каламбур the Ministry off Culture (министерство без культуры). Характерно, что во всех этих шутках министерство остается министерством.

Анекдотичный, на первый взгляд со стороны, комментарий о статусе деятельности по проведению выставок проявляет сразу несколько линий структурных разломов и напряжений в современной культурной ситуации в Беларуси: между государственной культурной политикой и современным искусством, официальными и неофициальными институциями, экономической и интеллектуальной деятельностью.

Машина Минкультуры

Современное беларусское министерство культуры было создано 8 мая 1953 года, через пару месяцев после смерти Сталина, и непрерывно существует уже 65 лет. В разрушительном для Советского Союза 1991 году ведомство из союзно-республиканского, т.е. находящегося в двойном подчинении Совета Министров БССР и Министерства культуры СССР, стало республиканским, подчиняющимся только Совету Министров, а его структурные подразделения стали называться не управлениями, а советами (сейчас они снова называются управлениями). В остальном изменений было немного, даже министр культуры остался прежним1. Более того, основным документом, определяющим деятельность министерства, долгое время оставалось Постановление Совета Министров БССР от 12 февраля 1970 года; оно было заменено только в 1996 году2.

Первая задача Министерства культуры Республики Беларусь – проводить государственное управление в сфере культуры. Вторая задача Минкультуры – определять общую стратегию развития сферы культуры. Однако в такой последовательности задач заложено противоречие: или деятельность самостоятельной институции начинается с определения стратегии, или институция проводит решения других органов власти. Вторая, третья, четвертая задачи и т.д., вплоть до одиннадцатой, лишь уточняют и разъясняют первую3.

За годы существования независимой Республики Беларусь министерством культуры руководили 8 министров (см. Таблицу 1.), в смене которых заметны три тенденции: омоложение кадров, повышение бюрократической управляемости и слипание министерства с Институтом культуры. Так, мужчин примерно 1950 года рождения заменили мужчины, родившиеся примерно в 1970 году, гуманитариев широкого профиля заменили юристы с бэкграундом Академии управления при Президенте, последние два министра культуры получили свои портфели из позиции ректора Института культуры.

Таблица 1. «Министры культуры РБ, 1991–2019 гг.»

Первые две тенденции можно наблюдать в любом современном министерстве Республики Беларусь после 2008 года, который потребовал хотя бы минимальной модернизации системы в ответ на мировой финансовый кризис, а вот фиксация на культуре – точнее, на особом представлении о культуре, закрепленном за целым Институтом и его кадрами, – явление довольно недавнее.

В зоне особого внимания

2016-й – год, когда за культуру в стране государство взялось всерьез: президент объявил тот год «Годом культуры» («с целями формирования высокой культуры общества, сохранения культурного наследия и народных традиций, воспитания в гражданах любви к Родине»4), а парламент принял Кодекс о культуре5, работа над которым велась более пяти лет.

Откуда столько внимания к сфере культуры? В октябре 2015 года президент Лукашенко переизбрался на свой пятый президентский срок в новых геополитических обстоятельствах, в которых Россия постепенно уменьшает экономическую и политическую поддержку режима, существенно увеличивает инвестиции в культурное пространство «русского мира» и готова к более агрессивным действиям в отношении сопредельных государств. Особая, отдельная от «русского мира» культурная сфера становится для режима Лукашенко важным гарантом сохранения собственной власти. В 2016 году в СМИ Беларуси начал циркулировать концепт «мягкой беларусизации», характеризующийся расширением возможностей в использовании беларусского языка и национальных символов в публичном пространстве: например, появление на городских зданиях табличек с историческими названиями улиц, которые официально по-прежнему носят названия времен БССР, или заметно более активное использования беларусского языка в рекламных коммуникациях со стороны частного бизнеса.

Параллельно в сфере культуры постепенно становилось заметно больше денег. По словам тогдашнего министра культуры Бориса Светлова, «вообще частный бизнес ощутимо поддерживает культурные проекты, отдельные учреждения, это сейчас примета времени. Как и другая: учреждения культуры начинают зарабатывать сами, и цифры довольно любопытные. В 2015 году учреждения культуры самостоятельно заработали в 4,3 раза больше, чем в 2011 году»6. Одним из ключевых частных игроков в этой сфере стал «Белгазпромбанк» (в 2016 году занимавший в рейтинге локальных банков шестое место по размеру активов, седьмое – по собственному капиталу, четвертое – по прибыли).

Активизация государства в культурной сфере вызвала определенное сопротивление со стороны независимых творческих работников. В том же 2016 году Руслан Вашкевич, художник, не связанный с официальными/государственными структурами, пытался вернуть культуру себе: в начале года Вашкевич представил персональную выставку «Канал Культура» в частной галерее «Дом картин», а в его конце устроил карнавальные проводы Года культуры «в последний путь» в виде фуршета на пункте сдачи и переработки вторсырья у подножия полигона «Северный», самой крупной мусорной свалки в Беларуси7. Другой пример – обращение Алексея Толстова в суд: художник подал жалобу на то, что получить информацию о распределении бюджетных средств на закупки в фонды Национального центра современных искусств в Минске невозможно. Иск был отклонен8.

Государство и творчество

«В этом [2016-м] году (Обезьяны) люди культурной сферы особенно часто получали бумажные пощечины от чиновников и бюрократов», — выразился Руслан Вашкевич, комментируя принятие Кодекса о культуре9. На первой же странице нормативного документа находятся те самые формулировки из официального разъяснения министерства культуры относительно деятельности по организации выставок, вызвавшие смех и гнев три года спустя:

1.14. Творческая деятельность – направление культурной деятельности, включающее художественное творчество и иную интеллектуальную деятельность, которая завершается появлением нового, ранее не существовавшего, результата интеллектуальной деятельности в сфере культуры.

1.7. Культурная деятельность – деятельность по созданию, восстановлению (возрождению), сохранению, охране, изучению, использованию, распространению и (или) популяризации культурных ценностей, предоставлению культурных благ, эстетическому воспитанию граждан Республики Беларусь, иностранных граждан и лиц без гражданства, организации культурного отдыха (досуга) населения, оказанию методической помощи субъектам культурной деятельности.

Эти дефиниции не значат ничего и приобретают свое значение только в конкретных ситуациях – например, для вынесения решения по поводу любой творческой деятельности, способной вызвать конфликт. Именно это мы увидим далее. Пока же интересно отметить контекст, в который встроены данные определения. Самое популярное прилагательное в тексте Кодекса о культуре — «государственный»; в то же время прилагательное «современный» встречается в тексте в 35 раз реже, и речь никогда не идет о современном искусстве.

В определении творческой деятельности, заданной в Кодексе, нет ни слова о государственной политике – однако внутренняя логика документа помещает творческую деятельность в культурную, которая уже встроена в государственную. Отныне решение о творческой деятельности принимает соответствующий государственный орган.

Согласно положению 1970 года, которое определяло функционирование министерства культуры почти половину всего времени его существования, важную роль в деятельности ведомства играют экспертные комиссии. Это наследие сохранилось, используется и распространяется и в настоящее время.

Экспертная комиссия по освобождению от налога на тунеядство

Самая заметная в последние годы комиссия Минкультуры – экспертная комиссия по подтверждению статуса творческого работника. Порядок выдачи профессионального сертификата был предусмотрен еще в 2010 году; однако только в 2015 году творческие работники осознали ситуацию, в которой оказались после президентского Декрета от 2 апреля 2015 года № 3 «О предупреждении социального иждивенчества», и стали подавать заявки на получение такого сертификата, поскольку только его наличие могло бы освободить творческих работников без официального трудоустройства от так называемого «налога на тунеядство». В первые девять месяцев после принятия декрета № 3 состоялось 10 заседаний комиссии, были рассмотрены 47 заявлений претендентов на получение статуса творческого работника и выданы 26 профессиональных сертификатов10 — т.е. вероятность получить профессиональный сертификат и быть освобожденным от налога на тунеядство лишь немного превышала 50%.

Среди ясных формальных критериев, которые влияют на решение комиссии, – наличие у претендента государственных наград, званий лауреата, дипломанта международных, республиканских, региональных культурных мероприятий и иных поощрений за результаты творческой деятельности в течение последних трех лет. Также комиссия оценивает профессиональный художественный уровень работ. Произведения должны публиковаться, публично исполняться или доводиться до всеобщего сведения другими способами не менее двух раз в год в течение последних трех лет. Наконец, один из критериев, по которому комиссия определяет, присваивать ли человеку статус творческого работника, — это новизна произведения, которое является самостоятельным результатом интеллектуальной деятельности11. Таким образом, когда Минкультуры заявило о том, что выставочная деятельность не является интеллектуальной, оно потенциально отнесло независимых кураторов искусства к категории социальных иждивенцев.

Тем не менее члены комиссии в своих комментариях12 о том, как они принимают решения, засвидетельствовали, что важную роль для них играют не формальные критерии, а личные представления о таланте и жалость:

  • Для меня талант — это результат работы, когда человеку уже есть что показать. Сертификат выдается на основании конкретного материала, а не авансом. … Почти все, что я до этого видел, не было мне близко, но я голосовал «за», потому что порой и жаль человека. По-хорошему, ни одному из них не надо было давать сертификат (Председатель Союза художников Рыгор Ситница).
  • В комиссии сейчас находятся все первые лица республиканских творческих союзов, для вступления в которые выработан достаточно высокий ценз — образовательный, профессиональный, статусный. И эти критерии некорректно применять к людям, для которых творчество, например, просто духовная потребность. Согласно Гражданскому кодексу Республики Беларусь, произведения науки, литературы и искусства, независимо от назначения, достоинства и способа его выражения, охраняются авторским правом. В этом контексте «произведение» как результат творческой деятельности — не оценочная категория (Председатель Союза дизайнеров Дмитрий Сурский).

В состав экспертной комиссии по подтверждению статуса творческого работника входили 13 человек – представители министерств культуры и информации и руководители творческих союзов Беларуси. До конца 2018 года комиссию возглавляла тогдашний первый заместитель министра культуры Ирина Дрига. Подпись Ирины Дриги стоит и под письмом – разъяснением статуса деятельности по проведению выставок. Важно учесть, что это письмо было подготовлено в ответ на запрос председателя Союза дизайнеров Дмитрия Сурского, а Дрига и Сурский состоят в одной и той же комиссии, которая решает, можно ли считать творческого работника творческим работником, получат или не получат освобождение от уплаты «тунеядского сбора» люди, занятые творческим трудом вне официальных институций.

Роль личности в истории

Ирина Дрига родилась в 1970 году, получила образование в Институте культуры по специальности «библиотековедение и библиография», работала в Администрации президента в отделе анализа работы средств массовой информации, а затем в Главном идеологическом управлении. По некоторым сведениям13, она могла иметь отношение к созданию так называемых «черных списков» и запретов концертов белорусских музыкантов в 2004, 2010 и 2012 годах. В 2014 году Ирину Дригу назначили первым замминистра культуры. В конце октября 2018 года перед началом кинофестиваля «Лiстапад» стало известно, что с этого года дирекция кинофестиваля не будет принимать участие в выборе фильмов для национального конкурса, а окончательное решение теперь принадлежит комиссии, в которую входят «и киноведы, и прокатчики, и даже философы и социологи»14 и которую возглавляет первый заместитель министра культуры. Это было воспринято как попытка цензуры: такое вмешательство могло повлиять на аккредитацию «Лiстапада» в Международной федерации ассоциаций кинопродюсеров FIAPF. В результате создатели двух картин сняли фильмы с конкурса, а кинокритик Андрей Расинский призвал кинематографистов не пускать фильмы на фестиваль, пока Ирина Дрига не будет уволена. Через месяц влиятельная чиновница потеряла свою должность15, но осталась в Минкульте и теперь руководит главным управлением культуры и аналитической работы. Это стало известно из ее подписи к официальному разъяснению относительно деятельности по проведению выставок. Возможно, именно бывшая заместительница министра привила запретительный стиль в процессы принятия решений министерства культуры в целом и специальных комиссий в частности, но это нельзя утверждать с уверенностью. Известно, однако, что именно она ответила «нет» на запрос председателя Союза дизайнеров.

Изображение с текстом скана официального письма Министерства культуры Республики Беларусь

Символическое и реальное противостояние

Важно, что запрос Белорусского союза дизайнеров был не совсем о деятельности по проведению выставок, а о том, относится ли продажа входных билетов на выставки произведений членов творческого союза к тем видам коммерческой деятельности, которые творческие союзы могут осуществлять без создания коммерческих организаций или участия в них (статья 59 пункт 7 Кодекса о культуре):

…Творческие союзы имеют право осуществлять без создания коммерческих организаций и (или) участия в них следующие виды предпринимательской деятельности:

  • деятельность по производству фильмов и телевизионных программ;
  • деятельность по реализации образовательной программы учебных курсов … и образовательной программы совершенствования возможностей и способностей личности;
  • творческая деятельность и развлечения.

Таким образом, разъяснение на вопрос о классификации такого вида экономической деятельности, как услуга по платному доступу к выставляемым объектам, было проинтерпретировано художественным сообществом, медиа и широкой публикой как высказывание о статусе художественной деятельности16, превратилось в абсурдную новость и стало еще одним доказательством антикультурной позиции министерства культуры. Кажется, что Минкультуры практически не изменилось за все годы своего существования и, несомненно, его бюрократическая и идеологическая инерция достаточно велика, чтобы шутки про прачечную или министерство высокой физической культуры оставались уместными и поддерживали представление независимого художественного сообщества (а также более широкой заинтересованной публики) о том, что у этого сообщества больше условных прав на высокую культуру и подлинное творчество, чем у министерства. В очередной раз воспроизвелось символическое противостояние между закостенелой и косноязычной государственной культурной политикой и неофициальной альтернативной культурой – концептуальная схема, привычная для Беларуси еще со времени перестройки, когда государство потеряло полный контроль над публичной сферой и с тех пор, вопреки серьезным усилиям, этот контроль себе так и не вернуло17.

При этом фактически одна государственная институция отказала второй в особых условиях экономической деятельности, после чего вторая вынесла конфликт в публичное пространство. Для сравнения – пример того, что институция готова разрешить: так, в 2014 году Ирина Дрига подписала постановление, которое изменило границы охранной зоны мемориала «Куропаты», сократив его территорию. Это позволило построить там ресторан18.

Вполне вероятно, что, если бы Ирина Дрига положительно ответила на запрос Дмитрия Сурского, никакого скандала вокруг характера выставочной деятельности не возникло. Точнее, такой же скандал мог бы возникнуть в следующий раз, когда какой-то другой из субъектов культурной политики не смог бы непублично договориться с Минкультуры об особых условиях экономической деятельности и попытался бы повлиять на принятие решения в свою пользу, организовав публичное давление на министерство. С самого начала экономический конфликт был преподнесен одной из сторон (БСД) как идеологический, а художественное сообщество с такой легкостью подхватило его в том числе потому, что для символической победы в нем ничего не требуется: Минкультуры получает техническое поражение просто по неявке, ведь оно не участвует в идеологических обсуждениях, оно просто проводит государственную политику по управлению культурой. При этом, хотя государственные органы власти в целом предпочитают действовать по собственным внутренним процедурам, широкое публичное обсуждение отдельных вопросов иногда влияет на принятие официальных решений.

Через три недели на той же публичной странице появилось новое официальное заявление о том, что Национальный центр законодательства и правовых исследований при Администрации Президента собирает от всех заинтересованных сторон информацию о пробелах в Кодексе и наличии норм, имеющих неоднозначные истолкования. Это было воспринято БСД как результат влияния общественного мнения: «Неслучайно мы обратили внимание на некоторые противоречия Кодекса о культуре. Благодаря нашим усилиям их заметили не только мы»19. Минкультуры уже ставило себе одной из задач на 2018 год анализ практики применения Кодекса и разработку предложений по внесению изменений и дополнений в него. Другой задачей была активизация взаимодействия с общественными объединениями в сфере культуры при подготовке проектов нормативных правовых актов. Поэтому также вполне возможно, что Минкультуры продолжило следовать своим процедурам независимо от реакции общественности.

В таком сценарии развития событий для независимых творческих работников есть опасность уклониться в самодисциплинирование: задавая все больше и больше уточняющих вопросов в Минкультуры, можно получить все больше и больше дисциплинирующих, контролирующих, запретительных ответов, так как именно такие ответы может дать Минкультуры исходя из его настоящего устройства. В то же время есть и другие способы обращаться к министерству культуры и иным государственным органам: например, вызывать их в суд и извне проблематизировать сами принципы существования госинституций, как сделал Алексей Толстов, или подрывать их монополию на культурную деятельность с разных сторон по примеру Руслана Вашкевича.

Если Минкультуры официально не признает некоторых творческих работников, то непризнанным творческим работникам останется публично признавать Минкультуры в качестве врага.


  1. Высшие органы государственной власти и центрального управления Белорусской ССР (1965—1991) / Р.П. Платонов, М.К. Бобер, С.В. Жумарь [и др.]. В 3-х ч. — Ч. 3. — Мн.: БелНИИДАД, 2000. — С. 54-58.

  2. Постановление Кабинета Министров Республики Беларусь от 9 августа 1996 г. №525 «Об утверждении Положения о Министерстве культуры Республики Беларусь», режим доступа: http://pravo.levonevsky.org/bazaby09/sbor78/text78244.htm.

  3. Положение о Министерстве культуры в соответствии с Постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 17.01.2017 № 40, режим доступа: http://pravo.by/document/?guid=12551&p0=C21700040&p1=1.

  4. Указ президента РБ № 522 от 28 декабря 2015 г.

  5. Кодэкс Рэспублікі Беларусь аб культуры, 20 ліпеня 2016 г. № 413-З. Рэжым доступу: http://etalonline.by/document/?regnum=Hk1600413#load_text_none_1_.

  6. Интервью Бориса Светлова Жанне Котлеровой, «Год культуры станет годом популяризации белорусского искусства», режим доступа: https://www.belta.by/interview/view/god-kultury-stanet-godom-populjarizatsii-belorusskogo-iskusstva-4563/.

  7. Фуршет на свалке. Художники и музыканты проводили Год культуры, режим доступа: https://news.tut.by/culture/525676.html.

  8. Таня Арцімовіч, 2016: МАСТАЦТВА, ЯКОЕ ЗВЯРТАЕЦЦА Ў СУД, режим доступа: http://partisanmag.by/?p=16059.

  9. Фуршет на свалке. Художники и музыканты проводили Год культуры, режим доступа: https://news.tut.by/culture/525676.html.

  10. Минкультуры разъяснило порядок выдачи профессионального сертификата творческого работника, режим доступа: https://www.belta.by/culture/view/minkultury-obnarodovalo-porjadok-vydachi-professionalnogo-sertifikata-tvorcheskogo-rabotnika-188484-2016.

  11. Анастасия Лукьянова, Как художники становятся тунеядцами, режим доступа: https://news.tut.by/society/495172.html?crnd=12563.

  12. Цитируется по: Анастасия Лукьянова, Как художники становятся тунеядцами, режим доступа: https://news.tut.by/society/495172.html?crnd=12563.

  13. «Шэрага кардынала» беларускага року прызначылі ў намесьнікі міністра, рэжым доступу: http://tuzinfm.by/zhamerun/838/seraha-kardynala-bielaruskaha-roku-pryznacyli-u.html.

  14. Денис Мартинович, Скандалы с Куропатами и «Лістападам». Чем запомнилась Ирина Дрига, режим доступа: https://news.tut.by/culture/615253.html.

  15. Там же.

  16. См. комментарии юриста Владимира Несмашного в дискуссии под обсуждаемой публикацией.

  17. Рождение этой концептуальной схемы описано в статье Алексея Браточкина “Искусство, публичность и свобода в эпоху позднего социализма ( См. фотольбом «Мінск. Нонканфармізм-1980х», серыя «Калекцыя пАРТызана», с. 23): “У 1980-я мастацтва, якое выстаўлялася на нешматлікіх публічных пляцоўках у БССР, працавала толькі з ідэалагічна абмежаваным наборам тэм… Цэнзура выставаў была звычайнай справай, як і кантроль за адукацыйным працэсам будучых мастакоў і мастачак. У другой палове 1980-х за кароткі прамежак часу, практычна знянацку, адбылося тое, што адна з крытыкаў часопіса “Мастацтва Беларусі” назвала ў сваім артыкуле “нашэсцем нефармалаў”. … Метафара “нашэсця” пазначала як нешта часовае, так і нешта масавае, з’яву, якую немагчыма ігнараваць і якая паламала звыклыя каноны. Яшчэ адзін крытык казаў пра “выбух, якога чакалі”, звязваючы з’яўленне нефармальных аб’яднанняў мастакоў і з распачатай у СССР у 1985 годзе перабудовай, і з праблемамі бюракратычнай структуры ўлады, якая ўзнікла задоўга да перыяду перабудовы. Самі “нефармалы” абралі ў якасці адной са стратэгій сваіх паводзінаў публічныя акцыі, што з’яўлялася небывалай справай у БССР (як і ў СССР у цэлым)”. // Аляксей Братачкін, “Нашэсце нефармалаў”: мастацтва, публічнасць і свабода ў эпоху позняга сацыялізму.

  18. Цитируется по: Денис Мартинович, Скандалы с Куропатами и «Лістападам». Чем запомнилась Ирина Дрига, режим доступа: https://news.tut.by/culture/615253.html.

  19. Комментарий «Белорусского союз дизайнеров», режим доступа: https://tinyurl.com/y2aw2khu.

Антон Барысенка

Антон Барысенка – исследователь. Живет и работает в Минске, Беларусь. Закончил Белорусский государственный университет по специальности «информация и коммуникация»; в рамках программы академической мобильности Erasmus Mundus изучал философию эмоций в Orta Dogu Teknik Universitesi (Анкара); закончил магистратуру в Высшей школе экономики (Москва) по специальности «Комплексный социальный анализ»; защитил магистерскую диссертацию по теме «Социальные режимы сна и бодрствования в тайминге студентов»; закончил Беларускі Калегіюм (Минск) по направлениям «Філязофія і літаратура» и «Культурніцкая аналітыка». Публиковался в изданиях: pARTisan, Bookster, Kalektar, «Социология власти». Исследовательские интересы: социология знания, визуальные и культурные исследования, антропология сна.
barysenka(at)gmail.com